Новая идея кубанского казачества: политика социальных групп в постсоветской России

Кубанские казаки образуют особую этнокультурную общность Северного Кавказа, возводя свое происхождение, с одной стороны, к казакам, расселившимся из Запорожской Сечи, с другой — к казакам кавказского линейного казачьего войска. Движение кубанского казачества образовалось в конце 80-х в результате этнографической и культурной работы, проделанной в течение предыдущего десятилетия; это движение отличается многими признаками движения национального, и кубанских казаков можно воспринимать как отдельную нацию.

Несмотря на то, что в оценке национализма со временем получил развитие научный подход, какой-либо отдельной теории, предлагающей целостную систему, пока создано не было; в то же время постмодернистский подход, который подчеркивает случайный и измышленный характер утверждений, подводящих базис под концепцию национального движения, имеет определенный вес. Несколько известных литературных работ и одна кинематографическая в глазах широкой публики создают в отношении казаков гиперболизированный, оторванный от реальности и часто антипатичный образ. С попытками подавить общественное признание национальной уникальности кубанских казаков — в то время, когда Советский Союз подвергался стремительной насильственной перестройке — в восприятии обывателя казачество превратилось в атрибут некого фантастического прошлого, не имеющий отношения к современной эпохе. Как следствие, не всегда принимаются всерьез и современные попытки признать национальную идею кубанских казаков — ни в обществе, ни в научных кругах.

Исследования последнего времени продемонстрировали живучесть советской национальной политики, в рамках которой ключевым признаком национальной принадлежности рассматривался язык — применительно к формированию постсоветского этногеографического пространства. Эти работы, в частности, подчеркивают значение этнически определенных территорий и аскриптивной паспортной национальности для обоснования претензий на государственность постсоветского времени. Диссертация ставит под вопрос способность указанных методов объяснить положение дел, принимая во внимание явные атрибуты кубанского казачества как [отдельной] национальности, не имеющей, тем не менее, собственного языка, автономной территории или аскриптивной национальной принадлежности.

В частности, указанные исследования не в состоянии оценить факт, что неполноценность русского национального самосознания 90-х годов и недооценка его формирования и укрепления администрацией Ельцина имели такие последствия, что собственную национальную идею противопоставляли русской не только национальные группы, признанные в советский период, но также этнические группы, как собственно национальности не признанные. Эта важная тенденция, выявленная и исследованная в данной работе посредством изучения кубанского казачества, в оценках процессов национального формирования в России 90-х годов ранее в полной мере не признавалась.