Суфизм в Чечне: влияние на современное общество.

Политизация суфизма.

В Чечне существующие многочисленные суфийские братства принадлежат к двум известным в мире тарикатам – Кадирийя и Накшбандийя. Эти два тариката, исторически утвердившиеся в XIX веке в чеченском обществе, остаются незыблемыми для чеченцев и в начале XXI столетия.

Каждый тарикат суфизма в Чечне представлен многочисленными разнообразными суфийскими братствами (на чеч.яз. — «вирдами»). Каждое суфийское братство выражает интересы определенной группы людей чеченского общества, они выступают в качестве механизма политического регулирования чеченского общества1, а не мистического учения того или иного шейха направленного на приближения своего братства к тайным познаниям ислама.

С момента появление суфийских братств в Чечне, они претерпели значительные изменения в своих отношениях с властью. Накшбандийские братства, воевавшие в период завоевания Чечни Россией, и организаторы восстаний после завоевания в 1877-1888 гг. в советский период значительная часть пошла на соглашение с властью. И, наоборот, кадирийцы пришедший в Чечню как противники войны, и возможного компромисса с властью, в советский период стали ее антагонистами.

В течение советского правления в стране, были утеряны классические корни суфийских традиций. В чеченском суфизме больше уделялось внимание на сохранение религиозной практики, обрядовой стороны. Он стал менее одухотворенным, была утеряна сама нить, связывающая местного шейха с суфийским миром. Суфизм, оказался полностью привязан к авторитету местного шейха. Все истории внутри суфийского братства были связаны на возвеличивании шейха и на фактах подтверждающих исключительность положения их шейха в ранге международной суфийской силсилы. Порой и противореча даже основам ислама возвеличивая своего шейха до уровня пророков.

В определенные периоды истории Чечни, шейхи выступали ни как лидеры мусульманских групп, а как политические группы чеченского общества. По-сути, суфийские братства в Чечне являются прообразом политических партий чеченцев. Это становится куда более очевидным на примере истории развала российской империи, когда и большевики, и монархисты, социалисты и исламские богословы пытались перетянуть на свою сторону как можно больше мюридов различных суфийских братств.

Последователи шейха Бамат-Гирей-хаджи Митаева считали большевиков не способными взять вверх в гонке за власть и потому относились к ним только как к возможным временным союзникам в борьбе с Деникиным. Эти силы возглавлял в то время шейх Али Митаев. Представители (мюриды) Сугаип-муллы Гойсумова, напротив, находили возможным соглашение с большевиками. Это было в противовес не только армии генерала Деникина, но и против притязаний дагестанского имама Гоцинского стать единым лидером всех мусульман Северного Кавказа. Здесь также сказалось и личная неприязнь Сугаип-муллы к шейху Узун-хаджи Салтинского2 объявившего о создании Эмирата Северного Кавказа со столицей в чеченском селении Ведено. Отдельные шейхи, как например последователи шейха Солса-хаджи Яндарова сохраняли строгий нейтралитет по отношению ко всем противоборствующим силам, определившимся в 1917-1919 годах.

Налицо разделение суфийских братств по политическим пристрастиям относительно вопроса: с кем быть в новой, вне царской Чечни? В этой ситуации, шейхи действуют как политические лидеры, а их последователи (мюриды) являют собой электорат, за который и шла борьба всех политических сил пытающихся заполучить как можно больше сторонников для установления власти в Чечне.3

В данном случае мы имеем не классическое понимание партий, а их не прямое копирование. Не признавая ту или иную партию, которая формируется чаще всего в России из Москвы, на местах суфийские братства выдвигают свои цели и задачи. Они чаще всего одинаковы для всех: продвижения своих людей во властные структуры, защита интересов членов своего братства, помощь членам братства для получения высшего образования, устройства его на работу и так далее. Разумеется, в братствах нет программы действий, как это свойственно политическим партиям. В нашем примере, это выполняется исключительно авторитетом члена семьи шейха, которому доверяется судьба братства. Его действия не обсуждаются, не критикуются, его нельзя отстранить, и даже советовать. Это автократия в структуре, которая свойственна почти всем суфийским братствам в Чечне.